АРХИТЕКТУРА ВДОХНОВЕНИЯ И ФАНТАЗИИ

Понятию «рококо» предшествовало французское слово «rocaiile» — украшение из раковин, ракушек, улиток. Отсюда главный формальный признак этого стиля — капризно изогнутая линия, напоминающая очертания морской раковины, трактованной весьма разнообразно— то она распускается, словно волнистый веер или павлиний хвост, то распадается на отдельные волнообразные и причудливо изгибающиеся желобки с похожими на .рыбий плавник контурами, то предстает как зыбкий в очертаниях картуш. Стилизация заходит так далеко, что образуется новая, не имеющая аналогий и далекая от прототипа форма, которая тем не менее получила название «рокайль». Чтобы представить орнамент рококо, достаточно вспомнить зимний узор на оконном стекле. Фантазия художника в этом искусстве не уступает «творчеству» мороза. В основе живописного рокайльного орнамента — изощренный рисунок в виде сплетенных, растянутых кривых, напоминающих буквы s и С, каллиграфическая форма которых повторяется в архитектурных плоскостях, куполах, башнях, планах построек, залах и стеновых панелях.

Отказавшись от веками отработанных классических канонов, от тяжеловесности барокко, рококо приобрело необычайную утонченность и изысканность выразительных средств, легкость и привлекательность. В основу этих качеств легли абсолютно новые приемы, принципы и формы художественного творчества, не имевшие аналогий в истории культуры. В постройках рококо господствует архитектурная стихия, выливающаяся в ликующие^ обновленные формы, которые вызывают у зрителя чувство полноты жизни, ничем не стесненной радости и свободы. Все здесь привлекает неузнаваемостью, живой изменчивостью и текучестью.

Зодчие всех времен при возведении архитектурных монументов использовали обычную стоечно-балочную и сводчатую строительные конструкции. Но мастера рококо никоим образом не желали в своих произведениях отражать элементарное конструктивное значение балки, уложенной на опоры. Они отказывались от системы классических ордеров, от колонн и фронтонов, сухой геометричности антаблементов и прямолинейных карнизов, от всего арсенала декоративных форм предшествующих художественных стилей. Если ордер и использовался, то выполнял чисто декоративную функцию, утрачивая свою тектоническую содержательность. Архитектор откладывал в сторону линейку, циркуль и творил рукой талантливого рисовальщика, превращался в художника-скульптора. Отсюда преобладание в архитектуре рококо вогнуто-выпуклой стены-мембраны, свободной, в волнистых изгибах линии, наслоений пластического декора. Уже становится невозможно определить визуально, где начинается и где кончается плоскость рокайльного

Амвон костела иезуитов в Гродно

строения, как создается удивительная архитектурная полифония. Привычные четкие углы и прямые карнизы здания размываются пучками колонн или наслоениями лопаток, скругляются и срезаются, активно крепу-ются.

Стиль объявил войну всякой конструктивности, стремясь преодолеть тяжеловесность. Для отвлечения зрителя от опоры как несущей конструкции ее камуфлировали под экзотическую пальму. В часовне дворца Новый замок в Гродно, например, увитая цветочными гирляндами «пальма» и ее пышная крона поддерживают амвон. Бионическую трактовку получают и консольные конструкции. Так, в костеле базилиан в Борунах (Ош-мянский район) консоли выполнены в виде цветочного бутона.

Основательно деформируется и общепринятая с античных времен капитель: ее заменяют ничего не несущая свисающая лепная гирлянда («косичка»), сплетения завитков-рокайлей, букеты цветов. В интерьере Спасской церкви в Могилеве декор капителей образаван сочетанием позолоченных С-образных завитков с купами роз. Подобная трактовка опять же не подчеркивала «работу» капители, а, наоборот, вуалировала ее. Стремление зодчих не повторять рисунок капителей даже в пределах одной постройки позволяло создать многообразный художественно-декоративный ансамбль.

Мастера рокайльной архитектуры отказались от циркульной арки, введя в строительную практику уплощенную эллиптическую, нередко разбивая и эту форму на ряд вогнуто-выпуклых дуг. И если циркульная арка логически воспринимается нагруженной, выполняющей определенную конструктивную роль, то арка рококо с ее свисающими криволинейными элементами, двоякой кривизной выглядит подвешенной тканью, драпировкой, не несущей никакой нагрузки ширмой.

классический портик, а пластичный граненый или полукруглый ризалит. Выступавший на нем балкон ограждался витиевато-ажурными вогнуто-выпуклыми перилами. Пластичность центрального ризалита усиливалась криволинейной фигурной формой фронтона. Трактуя его в разорванном виде с плавным двоякой кривизны контуром, мастера рококо стремились избежать традиционной треугольной формы. Важность этого завершающего элемента фасада подчеркивалась наполнением его плоскости геральдическими и орнаментально-скульп-турными лепными атрибутами. Фронтон криволинейного очертания и пластико-декоративной насыщенности становился одним из главных элементов как дворца, так и католического костела.

Стремление к живописному обогащению здания дворцово-усадебного комплекса привело к заимствованию башен католических храмов. Ярусные вертикальные доминанты вместе с пластичной мансардной крышей позволяли создавать монументальные архитектурные «скульптуры» с живописной контурной линией, множеством выразительных ракурсов.

Зодчие нового стиля полностью перечеркнули фундаментальные принципы формообразования. Форма утратила тектоническую сущность, она пластически взрыхлена, пульсирует в динамике волнистых изгибов и светотеневых эффектов. Четко прослеживается стремление одухотворить каменную материю, лишив ее непроницаемости и тяжеловесности, убедить зрителя, что постройка возведена не из камня, кирпича и опор, а из легких, почти эфемерных линий, из декоративной вязи. Архитектурные формы в рококо не сочетаются, а как бы перетекают одна в одну.

Дематериализация стен, сводов, плафонов наиболее выразительно достигалась ажурными разбегами золоченого или цветного орнамента, вьющегося по крайним плоскостям. Стены часто расписывались под парковую растительность или воздушную трельяжную сетку. Иногда панель трактовалась в виде выполненной в камне или гипсе легкой драпировки, занавески. Имитация ткани как материала атектонического (не имеющего конструктивной жесткости) отвечала основной цели мастеров рококо — разрушению всякой конструктивности. Обилием драпировок на фоне архитектурных кулис зодчие рококо «укрывали» тектонику, пытаясь представить зрителю все видимое как бы плывущим и л призрачным, отвлечь его от логического восприятия |{ действительности. В перекрытиях мнимое освобождение от материальной весомости достигалось также нанесекием на них живописной росписи, лепных арабесок.

Как и весь интерьерный декор, оформление перекрытия зала было призвано замаскировать конструктивное начало архитектуры, прорвать его плоскость в бесконечность неба.

Рококо характеризуется неприятием извечного деспотизма симметрии как средства выражения стационарности, надежности, порядка, равновесия. Беспокойному характеру стиля более импонировала динамично-асимметричная композиция, обеспечивавшая иллюзию движения архитектурных форм. Во всей полноте она проявилась прежде всего в орнаментальных мотивах. Но и архитектурная масса вырывалась из оков камня (костелы бернардинцев в Гродно и базилиан в Борунах).

В арсенале декоративных средств рококо — тонко-профилированные волнисто-изогнутые карнизы и сандрики, изысканно прорисованные цветочные гирлянды, рокайли, картуши, завитки, аканты, геральдические знаки и монограммы, багетовая оправа различных по форме окон. Характерен для стиля и вынос в наружную архитектуру чисто интерьерного атрибута — трактованной в экспрессивной пластике вазы (костел доминиканцев в Волынцах Верхнедвинского района; несохранившиеся торговые ряды в Поставах).

В конфигурации самих помещений, как и в экстерьере зданий, зодчие также отошли от традиционного прямоугольного плана. Углы залов срезались, скруглялись, уничтожались нишами, альковами, заставлялись декорированными печами. Спокойствию круга, строгости прямоугольника и устойчивости четырехгранника зодчие рококо предпочитали динамику овала и дробность многогранника, при этом они по возможности скругляли и скашивали углы последнего. Особенно популярны были овальные залы (дворец А. Тизенгауза и Новый замок в Гродно). Криволинейный абрис плана не позволял зрителю определить его кульминационные точки, создавал впечатление нерасчлененности, а значит, и пространственной неограниченности и динамики интерьера. Эластичная конфигурация зала делала композицию интерьера иррациональной, а смена больших и малых пространств создавала пульсирующий ритм. Архитекторы склонялись к усложнению интерьерного пространства, его глубинному развитию, усилению пластики, разнообразию декоративного оформления.

Новые принципы динамичного формообразования пространства и архитектурной массы реализовались в интерьере. Центр дворца отводился под овальный или многогранный парадный зал — самое высокое помещение, выделенное снаружи соответствующей формы ризалитом, верхним рядом округлых окон, насыщенным декором. Изящная мебель, роскошные предметы обихода, драгоценные украшения — неотъемлемые атрибуты придворного быта. И этого требовал не только новый образ здания, но прежде всего космогонический принцип, положенный в основу организации интерьера. Не ощущалась ни масса, ни плоскость, ни стена, ни потолок, так как благодаря пламенеющим золоченым арабескам они представали условными ширмами, за которыми должны раскрываться все новые замысловато орнаментированные кулисы. Пластичные падуги-закругления, орнаментальные «заплывы» и извивы мягкими переходами неуловимо соединяли стены и перекрытия, растворяя границы ограждения и покрытия.

Основным элементом декоративного оформления интерьера стала вертикально вытянутая стеновая панель не привычной правильной геометрической конфигурации, а криволинейной, изысканно изогнутой виньеточной формы. Именно поэтому период рококо называют временем расцвета стеновой панели и филенок.

Позолоченные деревянные рельефные панели на стенах, дверях, оконных, откосах, ажурные рамы картин и зеркал объединяли весь интерьер в единый эмоционально вдохновленный художественный ансамбль. В основе их орнаментального декора — обязательная асимметричность, переходы от прямой к округлой, причудливо изгибающейся .кривой.

Открытием рококо, важной его находкой в интерьер-ной композиции стали обычные в наши дни зеркала.

Располагаясь одно против другого, они многократно дробили интерьер, визуально «разрушая» его границы, делая пространственно бесконечным, продолжающимся, манящим в даль и завораживающе привлекательным. Зеркальные панели создавали оптический эффект бесконечного повторения уводящей в волшебную перспективу анфилады, усиливали впечатление роскоши и многоплановости интерьера.

Но особое впечатление производили зеркала в овальных залах. Расположенные под большим углом одно к другому, они взаимно отражали декорировку интерьера, благодаря чему возникала иллюзия кругообразного перетекания внутреннего пространства. Посетитель, оказавшись в центре такого зала, чувствовал себя помещенным внутрь огромного кристалла, в гранях которого переливался свет и богатейший золоченый декор.

Важная цель деклараторов стиля состояла в том, чтобы «умножить все художества», достичь органичного синтеза архитектуры, скульптуры, декора и, конечно, живописи. Роспись плафонов в дворцах и костелах создавала столь ценимое в искусстве того времени впечатление бесконечности и неопределенности, глубинности интерьера. Иллюзорные прорывы панно в небесный свод, в котором господствует беспечная стихия путти, божества, вместе с орнаментально-золоченым ажуром внутреннего убранства вызывали ощущение эфемерности и сказочности.

Искусство рококо создало свой собственный язык форм, обогатило творческий арсенал зодчего новыми выразительными средствами и приемами. Стиль, диаметрально отличный от предшествовавших, оставил нам ряд архитектурных шедевров непреходящего историко-культурного значения, высоких художественно-эстетических достоинств. Они свидетельствуют о многогранности художественной культуры Белоруссии.